Это продолжалось четыре дня. Сексуальное напряжение между ними росло, пока не стало подобно вулкану, опасному вулкану, как он и предполагал.

Сегодня вечером они вернулись в «Джиммиз». На ней было легкое белое платье в обтяжку. Он ощутил волнение внизу живота.

Как только заиграла музыка, она выскочила на сцену. Под грохот музыки ее бедра извивались и подергивались, а округлые груди подпрыгивали, растягивая тонкую ткань. Подняв руки высоко над головой и закрыв глаза, она танцевала. Ее энергия и сексуальность били через край.

Он стоял у бара и взволнованно дышал, затем пригладил усы, поправил пояс брюк. Не было сил оторвать от нее взгляд. Ему нужна была погоня, азарт преследования. Когда она облизала губы, открыла глаза и в упор посмотрела на него через весь заполненный толпой зал, он знал, что сможет овладеть ею.

Музыка закончилась. Он вернулся и сел за столик.

— Тебе понравился мой танец, топ ami?

Его лицо оказалось на уровне ее живота. Он вдохнул волнующий запах ее тела, подчеркнутый духами. Он мог бы уже попробовать ее.

Он резко встал.

— А теперь мы пойдем.

Она подняла голову.

— Да?

— Oui.

Он взял ее за руку и вывел прямо в туманную средиземноморскую ночь.

— Я поведу машину.

Он вынул ключи из ее сумочки, посадил на пассажирское сиденье ее же «Феррари», сам сел за руль и вырвался из шеренги «Бентли», «Роллс-Ройсов» и «Мерседесов», припаркованных у фешенебельного ночного клуба.

Она рассмеялась громко, маняще.

Возбуждение накатывало волнами. Они отправились прямо в ее отель. Как только они вошли в роскошный номер, она капризно надула губы. Он потянулся к ней.

Она с недовольным видом отшатнулась:

— Вы, французы...

— Не французы, а монегаски. Иди ко мне, Стейси. Уже пора.