Она может видеть!

С ясностью, от которой зашлось сердце, она в тот же миг увидела свой «Стейнвей». Его красота завораживала — прекрасный строй черных и белых клавиш, похожая на арфу крышка, открытая, как сундук с сокровищами. Пока зрители, затихнув от предвкушения, ждали, она скользнула на свое место и провела пальцами по обольстительной клавиатуре. Она так долго дожидалась этого. Целую вечность.

Неизмеримо счастливая, она впитывала образ сложного, красивого инструмента, ставшего ее жизнью.

Трепет прошел. Она знала, что должна начать играть, но...

Она жаждала увидеть больше и посмотрела на кулисы. Техники с удивлением наблюдали, не понимая причины задержки. Она смаковала выражение их лиц, неожиданную массивность фигур, тускло-коричневый цвет их спецодежды, который, как подсказывала ей память, на самом деле был в данном зале зеленым. Но в тот момент на темной, неопределенного цвета сцене блекло-зеленый казался самым ярким, самым привлекательным цветом из всех виденных ею.

Она снова видит. Неужели это правда?

Она повернулась к залу, к этому тысячеглазому существу, которое она одновременно любила и боялась. Она заметила блеск бриллиантов и золота, шелк и атлас с богатой отделкой, гладко выбритых мужчин в вечерних костюмах и женщин с дорогой косметикой и тщательно уложенными волосами. Она осторожно любовалась восторженным выражением их лиц. Они пришли сюда послушать ее.

Зал начинал волноваться. Она слишком долго не начинала. Она чувствовала, что готова радостно засмеяться. Они думают, что она все еще слепа! Откуда им знать...

Она готова была смотреть во все глаза, смотреть... доказывая себе, что зрение вернулось... наслаждаясь самыми мельчайшими подробностями этого прекрасного мира, который казался навсегда потерянным.

Но она призвала на помощь самодисциплину. Настало время вернуть все, чего ей недоставало, говорила она себе. Теперь зрение вернулось к ней.